Девятилетие

Май

Мы познакомились в 1998-м, под Новый год, в чате ТНА. Она была искромётна и всё время напирала на то, что она взрослая. А на одноимённом форуме в каждом своём посте к подписи добавляла «с надеждой на мир» (до сих пор не понимаю, что означает эта фраза). Потом была встреча, потом мы решили делать группу, потом сделали, потом… Я об этом рассказывал миллион раз, это неинтересно. Первые года три мы постоянно ссорились. Или лет пять. Май — великий человек. Особенный, отдельный, фактический.

Теперь Май — журналист. Находится в постоянном кручении-верчении. Короче говоря, мало что изменилось. Думаю, она скучает по сцене, но редко, ей не до того.

Херувим

Херувима нам порекомендовали сразу в двух интернет-местах. Потом он пришёл на репетицию, это было ровно девять лет назад. С этого момента начинается история, собственно, группы. Он всё время писал стихи (цитировать не берусь), и вообще был человеком романтическим. И у него всегда была депрессия. Но при этом он иногда шутил феерически, мы очень много смеялись на репетициях. Пока он играл в группе, была совершенно особая атмосфера: во-первых, всё только начиналось, во-вторых, было какое-то общее единение, в-третьих играли мы, конечно, ужасно, катастрофически плохо.

Теперь он живёт в районе платформы «Лось». Женился.

СаенКу

СаенКу сыграл на клавишах в песне «Кухня», альбом «Только с тобой». Но в группе «Девять» играть отказался по причине общей занятости.

Вчера у СаенКу родилась дочка. Дружище, я тебя поздравляю изо всех сил!

Хоныч

Хоныч был непредсказуем. До репетиционной базы, которая была в моей квартире, и до которой ему было 10 минут ходьбы, он мог добираться три часа. Играл он гениально, но работать с ним было невозможно, потому что «работать» Хоныч не умел и не хотел. Он автор кучи афоризмов, например, «Метроном в каждый дом». Он в одиночку писал гениальные альбомы. Он ходячий авторитет в музыкальной области и полное долото в области житейской. Мы расстались в момент, когда он продинамил концерт, больше я его не звал на репетиции.

Теперь он работает егерем в заповеднике.

Деда

Деда была директором группы примерно полугодие. Она разработала некий план действий, и он даже работал, появилась некая система. Ей мы обязаны первой трансляцией по радио. И несколькими фотосессиями: она гениально фотографирует. Деда вообще потому и Деда, что Дед Мороз. Ещё она написала текст песни «Летораздето», которой мы обычно заканчивали концерты в «Форпосте».

Сейчас они с мужем Сержем строят дом в Барыбино. Все в брусьях по уши, бедолаги.

Лео

Вторым автором песни «Летораздето», был Лео. Ещё он сыграл на клавишах в первом альбоме. Лео человек умнейший и талантливейший. Причём во всех областях. Так не бывает, я сам знаю.

Думаю, в ближайшие выходные он таки найдёт залежи вольфрама в районе гамака на даче.

Егор

Егор нашёлся в интернете сам в 2001-м, кажется, пришёл на встречу, сказал, что ему нравится группа «Сплин» и «Ганз-н-роузез», и подарил нам с Май сборник своих стихов. Стихи я не понял, вкуса его не разделял, но чувством юмора проникся. Сначала у них с Май был постоянный конфликт, безостановочный. А я был буфером обмена. Наблюдать это было весело. На каком-то этапе Егор пересел на кларнет, на котором играл чуть лучше, чем на гитаре. Ещё у него был собственный стилист, который придумывал ему наряды на каждый концерт. Потом Егор сказал, что уступает дорогу «молодым львам», потому как новый уровень сам уже «не тянет», что, в общем-то, было правдой.

Теперь он почтенный папаша, изрядную долю времени проводящий в командировках чёрте-куда.

Анють

Анють пришла через год после Егора, но по тому же объявлению, по которому нашёлся Егор. Ей было 16 лет тогда, но выглядела она на 12. Мне было страшно даже звать её на репетицию, но когда она пришла в первый раз и сыграла, у меня глаза были на лбу ещё неделю, наверное. Анють — блестящий музыкант, уникальный совершенно. Она идеально вливается в любую историю. Фактически, до неё в группе «Девять» живой музыки не было. А с ней — музыка началась. Мне очень не хватает её в составе. Прям тоскую.

Она сейчас в отпуске по уходу за богатырём Жоржиком.

Барадима

Барадима был первым барабанщиком группы, до него звучание было почти акустическим. Он всю эту акустику раз;%№ л начисто, чему, надо сказать, я был очень рад. Играл он паршиво и, что гораздо веселее, пребывал в полной уверенности, что играет хорошо. Мы репетировали месяца три, затем был концерт в «Свалке», на который он не принёс инструмент, и тем самым выступление наше практически сорвал. После этого эпизода мы расстались без обид и сожалений.

Где он теперь — не знаю.

Андрей

На смену Барадиме пришёл Андрей. Сначала мы встретились в кафе «Бамбук» (которого, зараза, больше нет) и выяснилось, что Андрей жаждет играть на вибрафоне и зарабатывать этим деньги. И наш коллектив его заинтересовал тем самым объявлением 2001-го года, по которому пришёл сначала Егор, потом Анють. Андрей тогда оканчивал курс ударных инструментов Московской консерватории. Когда он пришёл на репетицию (репетировали тогда на Новослободской, у Германа) и сыграл, я поклонился ему в пояс. В общем, что говорить, профи. При этом ему было бесполезно предлагать «что-нибудь в реггей-духе» — он не понимал о чём речь. А вот Бернстайн — это пожалуйста. Понятное дело, на определённом этапе группа «Девять» перестала интересовать Андрея как объект для реализации его умений.

Теперь Андрей играет в каком-то оркестре. Ещё он открыл интернет-магазин. У него всё получится, я таких пробивных людей как он видел только в кино.

Эл Вагнер

Эла Вагнера привёл Егор. Спустя пару месяцев, когда программа была уже готова, и пора была играть концерты, Егор сокрушался и, выпивая, заламывал руки: «Ну, ошибся я, но вы-то что!» Эл Вагнер был невозможен, он постоянно что-то говорил, всем давал советы, пытался сыграть всё за всех, а сам не мог сыграть одну и ту же партию хотя бы два раза подряд. Ещё он всё время пытался получить какие-либо выгоды из своего участия в проекте. Май его терпеть не могла. Остальные посмеивались.

В последний раз, когда мы виделись, он ухитрился вписаться на наш концерт в «ОГИ» и практически сорвал его, потому что ввёл Май в состояние полнейшего отчаяния, до слёз.

Ыгорь

Ыгорь пару лет был директором группы, хотя изначально мы его звали как гитариста. Но с гитарой не получалось решительно ничего, ей богу, не знаю почему: играл он хорошо. У них с Май был роман, который закончился очень как-то некрасиво, после чего Ыгорь растворился. Он был очень странный, всегда улыбался как-то беспомощно, ездил на чёрной ауди, таскал наши инструменты. Мне Ыгорь нравился.

Надеюсь, сейчас с ним всё в порядке.

Влад

Влад играл с нами на губной гармошке месяца три, очень парень своеобычный. Обаятельный и милый. Я про него ничего толком не успел узнать, потому что он в какой-то момент исчез.

А появился спустя года два, у нас был эфир на «Культуре», а он работал звукотехником в этом же здании. Но я так и не понял, почему он пропал.

Орландо Олегович Блблблум

Олега привёл Андрей, отрекомендовал как блестящего музыканта, жаждущего играть на басу. То, что он блестящий музыкант, выяснилось примерно через год, но сначала на басу он не мог играть вообще. Нюанс в том, что на тот момент мы взяли бы кого угодно, кажется, лишь бы не играть с Элом Вагнером. Олег — блестящий музыкант. Можно смело утверждать, что он делал треть дела, как минимум. Фонтанировал идеями, заряжал энергией, вносил какой-то воздух, не знаю, как объяснить. Когда он сказал, что уходит, я думал, что закрою проект к чёрту.

Надеюсь, сегодня он придёт на репетицию, чтобы сбрызнуть наш великий союз.

Сааса

Сааса не любила называть себя директором, называла «активисткой». Она устроила нам контракт с рекорд-лейблами, эфиры, концерты в офигенных местах, публикации и прочая. Если б она шпарила в таком темпе дальше, думаю, у нас был бы реальный шанс… не знаю на что, но был бы. Да, она, помимо прочего, красавица! И страсть как любит смеяться. В общем, идеальная какая-то картина. Одно плохо — ей, наверное, надоело так напрягаться.

Но свято место пусто не бывает: она родила двойню и теперь шпарит за троих!

Маша Чёрная

Маша рулила нашим звуком примерно год. Получалось это с переменным успехом, в основном потому, что мы не слушали её советы. (Зря не слушали.)

Сейчас (вот же ирония судьбы!) она работает с народным артистом по фамилии Девятов.

Лена

Лена написала мне после нашего выступления на фестивале «Current music» всякие комплименты, это было очень приятно. Я позвал Лену на день рождения. Потом Лена познакомилась с Май, и Май в Лену влюбилась и позвала её в группу «Девять». Если бы этого не случилось, думаю, мы и до сих пор были бы близкими друзьями.

А теперь Лена со мной не разговаривает.

Саша-Лавэ

Сашу привёл Олег, они были однокурсниками в Консерватории. Первые года два Саша молчал. Теперь он изредка высказывается, строго по существу. Саша — единственный человек из «золотого» состава, который остался в группе и продолжает работать со мной. Саша — гений. Если бы не элемент раздолбайства, он был бы идеальным вообще партнёром. Думаю, раздолбайство когда-нибудь уйдёт, а самый сок останется. Я его обожаю.

Сегодня группе "Девять" исполняется девять лет. Специфический юбилей.

Для меня это были офигительные девять лет с офигительными людьми.

Спасибо!