Сияющие клинья

Когда мы были моложе, беспечные и бесстрашные как воробьи,
Мы в день сочиняли две песни: одну про себя и одну о любви.
И первая песня сияющим клином вздымалась,
Глупейшим сияющим клином вися над второю;
И нам — неразумным — ей богу, казалось,
Что мы — герои.

А песня вторая глупее в два раза:
Любовь — это солнце, любовь — это сон.
Любовное сонное солнце на грани экстаза:
Всё строго в миноре, и всё в унисон;
И сверху рыдает гитара и давит на жалость.
За первой, едва поспевая, рыдает вторая.
И нам — неразумным — ей богу, казалось:
Любовь — такая.

Мы каждый последний звонок двадцать пятого мая
Встречаем друг друга в стандартной пивной.
Теперь-то мы всё, решительно всё понимаем,
Но песни ни в день и ни в год — ни одной.
Мы темы себя и любви исчерпали заочно,
А прочие темы скучнее и односложней.
И хочется быть — одновременно — и пылким, и точным.
И хочется быть актуальным и как бы бессрочным.
Но это едва ли возможно.